Category: россия

Религиозное...

"...Обязать агентов из числа епископов, участников предсоборного ноябрьского совещания, по прибытии в Москву, связаться с работниками 5 Отдела 2 Управления НКГБ СССР по телефонам:
К-4-24-00 спросить Александра Ивановича..."



Collapse )


О переименованиях...

«Тов. Сталин! Прошу Вашего указания по следующему вопросу. В течение последних полутора лет перед областными организациями ставится вопрос о переименовании города Челябинска. Это предложение высказывалось и отдельными товарищами, и на пленуме областного комитета партии, и на собраниях городского партийного актива.

«Челябинск» в переводе на русский язык означает «яма». Поэтому часто при разговорах слово «челяба» употребляется как что-то отрицательное, отсталое. Название города давно уже устарело, оно не соответствует его внутреннему содержанию.

Город за годы революции, и в особенности за годы пятилеток, коренным образом изменился. Из старого казацко-купеческого городишка превратился в крупнейший индустриальный центр.

Вот почему старое название города не соответствует сегодняшнему действительному положению. Потому мы просим Вас разрешить нам переименовать город Челябинск в город Кагановичград. Переименование хорошо бы провести на предстоящем областном съезде советов.

С коммунистическим приветом РЫНДИН
19.IX.36»

Резолюция Сталина: «Против. И. Ст.»

АПРФ, ф.3, оп.61, д.639, л.15.


Рындин Кузьма Васильевич

Родился в 1893 г., Челябинская обл., Миньярский р-н; русский; образование начальное; член ВКП(б); первый секретарь Челябинского обкома партии. Проживал: Челябинск, дом НКВД, кв. 17.
Арестован 12 октября 1937 г.
Приговорен: ВКВС СССР 8 февраля 1938 г., обв.: участии в к.-р. террористической организации.
Расстрелян 10 февраля 1938 г. Место захоронения - место захоронения - Московская обл., Коммунарка. Реабилитирован в марте 1956 г. ВКВС СССР

Неоконченные стройки сталинизма.

Проект постановления Совета Министров СССР «Об изменении строительной программы 1953 года»

21.03.1953

Совершенно секретно

Проект

Об изменении строительной программы 1953 года

Учитывая, что строительство ряда гидротехнических сооружений, железных, шоссейных дорог и предприятий, предусмотренное ранее принятыми постановлениями Правительства не вызывается неотложными нуждами народного хозяйства, Совет Министров СССР постановляет:

1. Прекратить строительство следующих объектов:

а) гидротехнических сооружений —

Главный Туркменский канал;

самотечный канал Волга—Урал;

Волгобалтийский водный путь;

гидроузлы на Нижнем Дону;

Усть-Донецкий порт;

б) железных и автомобильных дорог —

железная дорога Чум—Салехард—Игарка, судоремонтные мастерские, порт и поселок в районе Игарки;

железная дорога Комсомольск—Победино;

тоннельный переход под Татарским проливом;

железная дорога Апатиты—Кейва—Поной;

железная дорога Варфоломевка—Чугуевка — бухта Ольга;

железная дорога Чугуевка—Сергеевка;

железная дорога Архангельск—Ручьи—Мезень;

железная дорога Красноярск—Енисейск;

железная дорога Петропавловск-на-Камчатке—Усть-Большерецк;

автомобильная дорога Усть-Большерецк—Озеровский рыбкомбинат;

автомобильные дороги на Кольском полуострове, в Архангельской и Мурманской областях и на побережье Балтийского моря;

Collapse )

Остров смерти: о гибели переселенцев на острове Назино в 1933 г.

Доклад инструктора-пропагандиста Нарымского окружного комитета РКП(б) Величко И. В. Сталину, Р. И. Эйхе и секретарю Нарымского окружкома ВКП(б) К. И. Левиц

3–22 августа 1933 г.
Совершенно секретно

р. Назина — приток Пани,
пос. Новый Путь

29-го и 30-го апреля этого года из Москвы и Ленинграда были отправлены на трудовое поселение два эшелона деклассированных элементов. Эти эшелоны, подбирая по пути следования подобный же контингент, прибыли в г. Томск, а затем на баржах в Нарымский округ.

18 мая первый и 26 мая второй эшелоны, состоя из трех барж, были высажены на реке Оби у устья р. Назина, на остров Назина, против остяцко-русского поселка и пристани этого же названия (Александровский район, северная окраина Нарымского округа).

Первый эшелон составлял 5 070 человек, второй — 1 044. Всего 6 114 человек. В пути, особенно в баржах, люди находились а крайне. тяжелом состоянии: скверное питание, скученность, недостаток воздуха, массовая расправа наиболее отъявленной части над наиболее слабой (несмотря на сильный конвой). В результате — помимо всего прочего — высокая смертность. Например, в первом эшелоне она достигала 35–40 человек в день.

Показателен в данном случае такой факт. Первый эшелон пристал к острову в прекрасный солнечный день. Было очень тепло. В первую очередь на берег были вынесены до сорока трупов, и потому что было тепло, а люди не видели солнца, могильщикам было разрешено отдохнуть, а затем приступать к своей работе. Пока могильщики отдыхали, мертвецы начали оживать. Они стонали, звали о помощи и некоторые из них поползли по песку к людям. Так из этих трупов ожили и стали на ноги 8 человек.

Жизнь в баржах казалась роскошью, а пережитые там трудности сущими пустяками по сравнению с тем, что постигло эти оба эшелона на острове Назина (здесь должна была произойти разбивка людей по группам). Сам остров оказался совершенно девственным, без каких [бы] то ни было построек. Люди были высажены в том виде, в каком они были взяты в городах и на вокзалах: в весенней одежде, без постельных принадлежностей очень многие босые.

При этом на острове не оказалось никаких инструментов, ни крошки продовольствия, весь хлеб вышел и в баржах, поблизости также продовольствия не оказалось. А все медикаменты, предназначенные для обслуживания эшелонов и следовавшие вместе с эшелонами, были отобраны еще в г. Томске.

Такое положение смутило многих товарищей, сопровождавших первый эшелон [в] 5 070 ч[еловек] (дело в том, что еще в баржах многие из-за недостатка хлеба голодали). Однако эти сомнения комендантом Александровско-Ваховской участковой комендатуры Цыпковым были разрешены так: «Выпускай… Пусть пасутся».

II.

Жизнь на острове началась.

На второй день прибытия первого эшелона, 19 мая выпал снег, поднялся ветер, а затем [ударил] мороз. Голодные, истощенные люди, без кровли, не имея никаких инструментов и в главной своей массе трудовых навыков и тем более навыков организованной борьбы с трудностями, очутились в безвыходном положении. Обледеневшие, они были способны только жечь костры, сидеть, лежать, спать у огня, бродить по острову и есть гнилушки, кору, особенно мох и пр. Трудно сказать, были ли возможности делать что-либо другое, потому что трое суток никому никакого продовольствия не выдавалось. По острову пошли пожары, дым.

Люди начали умирать.

Collapse )

"10 месяцев в Бутырской тюрьме". Статья из берлинской газеты "Руль" от 8 апреля 1921 г.



Наш сотрудник беседовал с лицом, 15 февраля освобожденным из московской Бутырской тюрьмы, где он просидел 10 месяцев. Будучи германским подданным он был в начале войны интернирован в Сибири; после захвата власти большевиками, он занял место представителя немцев в губпленбеже. Этим учреждением он был командирован в Москву за обмундированием для немецких подданных. Немецкие коммунисты, находившиеся в Сибири предъявили ему требование о выдаче им дополнительных комплектов обмундирования. Он отказался это исполнить за что и был посажен в тюрьму в Челябинске, откуда он вскоре под конвоем был отправлен в Москву.

В дороге они были около 3-х недель, причем продовольствие на всё это время было выдано 2-м конвойным, по 10 фунтов хлеба и 1/2 ф. сахара, а ему как арестованному 5 ф. хлеба и 1/6 ф. сахара. И конвоирам и арестантам пришлось продавать всё что у них имелось, крестьянам- в обмен на продовольствие. Конвоиры продали даже шинели и патроны. 16-го апреля прошлого года наш собеседник прибыл в Москву, где и был заключен в Бутырскую тюрьму. 24 мая он заболел и был положен в госпиталь; лишь 6 июля его вызвали на первый допрос. Бумаги его были, конечно все затеряны. Допрос продолжался недолго. Арестованному был поставлен вопрос, за что он сидит. Последний ответил незнанием, тогда ему сказали: "Идите обратно, обдумайте за что. Мы то это знаем"- на этом допрос закончился.

Collapse )

Не успели...

Себеж

Дорогой Феликс Эдмундович!

Прошу Вас оказать нам содействие, Воронскому и мне, чтобы спасти жизнь известного поэта Есенина, несомненно, самого талантливого в нашем Союзе.

Он находится в очень развитой стадии туберкулеза (захвачены и оба легкие, температура по вечерам и пр.), найти, куда его послать на лечение, не трудно. Ему уже было предоставлено место в Надеждинском санаториуме под Москвой, но несчастье в том, что он вследствие своего хулиганского характера и пьянства не поддается никакому врачебному воздействию.

Мы решили, что единственное еще остается средство заставить его лечиться — это Вы. Пригласите его к себе и проберите хорошо и отправьте вместе с ним в санаториум товарища из ГПУ, который не давал бы ему пьянствовать. Жаль парня, жаль его таланта, молодости. Он многое еще мог дать, не только благодаря своим необыкновенным дарованиям, и потому, что, будучи сам крестьянином, хорошо знает крестьянскую среду.

Зная, что Вас нет в самой Москве, решился написать, но удалось это сделать только с дороги из Себежа.

Желаю Вам здоровья.

Крепко жму руку,

Х. РАКОВСКИЙ

25.Х.25

Резолюция: «Т. Герсон. М.б., Вы могли бы заняться. Ф.Д.».

РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 373. Л. 1. Подлинник. Рукопись.

"... В словах "мой садик" они увидели проповедь индивидуализма, а не коллективизма..."

Копия

Народному Комиссару Связи т.Рыкову

Учителя 5-ой Мозырской ФЗС Белявского Александра Сергеевича, проживающего в БССР, гор. Мозырь, Слуцкая ул. N25

Заявление

Месяца полтора тому назад по радио из Москвы (кажется, через станцию Коминтерн) была передана хоровая школьная песенка "Как мой садик свеж и зелен, распустилась в нем сирень" и т.д. (передавалась вечером). Эта песенка мне понравилась, и я как учитель пения стал изучать с учениками таковую, надеясь, что раз эта песенка передается из Москвы по радио, то в ней нет ничего предосудительного, а тем более контрреволюционного.

Но наши мозырские власти, в частности, РайОНО, взглянули на это иначе. В словах "мой садик" они увидели проповедь индивидуализма, а не коллективизма (мол, петь следует "колхозный садик" и пр.). Я сослался на то, что эту песенку слышал по радио из Москвы и что таковая, значит, не запрещена. Несмотря на это меня, учителя с 26-летним стажем, обвинили в контрреволюции. Чтобы оправдать себя, я недели три тому назад послал письмо на имя завед. Сектором радиовещания (Москва, ул. Горького 17) с просьбой сообщить, что эта песня не запрещена и потому, действительно, была передана по радио, приложив на ответ на 20 к. марок почтовых. Но ответа до сего времени не получил.

Между тем, против меня возбуждено дело о внедрении индивидуализма среди учеников и чуть ли не контрреволюции, а на всех собраниях бичуют эту песню. Положение тяжелое и грозит снятием с работы, а оправдать себя я не могу, так как радиостанция не дает ответа.

Прошу Вас, воздействуйте на кого следует, чтобы мне немедленно был дан ответ о том, что указанная песня действительно передавалась через радио из Москвы и что она не запрещена к исполнению, а то я благодаря этому невинно страдаю.

16.01.1934 г. А. Белявский

НАРБ. Ф.4, оп.21, д.654, л.114